А вот что сказал Оливер Венделл Холмс:
— Иногда лучше быть молодым в семьдесят лет, чем стариком в сорок.
Две недели назад ко мне на занятия в группу для людей среднего возраста пришла миссис Фолк, ей сорок восемь лет. Пришла, потому что ее застыдила мать.
— Год назад,—рассказала миссис Фолк,—маме ис­полнилось восемьдесят два, она почти совсем не двигалась, и в доме была жуткая атмосфера. Мы все думали, как ей помочь. Она сама нашла вы ход — стала заниматься в группе здоровья для пожилых. С ней произошло настоящее чудо: она ожила, окрепла, может пройти пешком несколько километров. — Миссис Фолк пригорюнилась. — Теперь мне самой за ней не угнаться. Вот я и пришла к вам. А то ведь получается, что она моложе меня.
Так что возраст —понятие относительное. Его нельзя мерить только годами. Как вы себя чувствуете — вот главный критерий. Чем вы крепче физически, тем моложе душой и телом, а сколько вам лет — неважно.
Миссис Милберн в семьдесят четыре года еще продолжает работать. Она живет одна и полностью себя обслуживает. Каждый день совершает прогулки.
— Пусть люди думают о моем возрасте, что хотят! — сказала она, когда мы встретились на улице. — У меня молодое и тренированное тело. Да я и чувствую себя молодой.
Она показала на другую сторону улицы — там женщина средних лет едва волочила ноги и тащилась с черепашьей скоростью.
— Она на тридцать лет моложе меня, и что с того? Я с ней потягаюсь на равных, еще и фору дам!
Тут она озорно улыбнулась и добавила:
— Чтобы было интереснее, ставлю сто против одного! Зная возможности миссис Милберн, я от спора
отказалась.
Так кого же считать старым?
Мои сыновья, Марк и Дэвид, считают ста ыми всех, кому за двадцать. По их понятиям родители, того и гляди, покроются плесенью. А уж о наших пожилых соседях и говорить нечего. Но однажды Марк вернулся с утренней пробежки, пораженный до глубины души.
— Я заметил, — рассказал он, — что сзади, примерно в полукилометре, трусит еще один бегун. Прошло какое-то время, и вдруг вижу — меня догоняет старик, догоняет и обгоняет, представляешь? И еще крикнул на бегу: «Привет, сынок! Пока, сынок!» И убежал вперед, только я его и видел.
Все утро Марк не мог успокоиться — так и пошел в школу, недоверчиво качая головой. Да, твердые убеждения моего шестнадцатилетнего сына насчет старости пошатнулись.